Валерий Маркелов: Нет-нет, история совсем иного плана. Много лет назад, когда я был еще школьником четвертого класса, ездил по пионерской путевке в Крым – во Всесоюзный пионерский лагерь «Артек». Возвращался из Крыма через Москву и побывал в гостях у своей тети. Она волей жизненных обстоятельств принадлежала к тогдашней партийной элите – тетя была замужем за членом политбюро ЦК КПСС, Аристовым Аверкием Борисовичем. И вот тогда я впервые увидел картины в домашнем интерьере, а вместе с тетей попал на «очень дефицитную», как тогда говорили, выставку – экспозицию Рембрандта в Третьяковской галерее. И в самой Третьяковке я был в первый раз. Все это произвело на меня потрясающее впечатление. А когда я увидел картину «Возвращение блудного сына» -- аж сердце екнуло. До сих пор помню…

Прошло много лет. И однажды я увидел работу нашего красноярского художника Жени Толмашова – он тоже выбрал библейскую тему «возвращение блудного сына». Мне показалось это чрезвычайно символичным. Я думаю, что искусство – особое волшебное средство, помогающее нам вновь и вновь возвращаться к своим истокам. И все наши жизненные устремления, эмоции, любовь, страх, ненависть по большому счету не меняются. Остаются такими же, как сто, двести, тысячу лет назад. И как тысячу лет назад люди стремятся окружать себя красивыми вещами, предметами искусства.

Но все же далеко не все тянутся к прекрасному.

Валерий Маркелов: К сожалению. Недавно читал интервью с одним вроде бы бизнесменом – он сообщает, что был в Париже, но Лувр и французские музеи не посещал, мол, некогда было, да и не интересно. Говорит даже с какой-то гордостью, как бы доказывает свою деловитость. Но я считаю, что хвастаться здесь нечем. Искусство – это вечное. А бизнес и коммерция относятся к области текущего. А если кто искусство не понимает и не интересуется им – это минус.

Бывает, что художественные произведения рассматриваются просто как знаки богатства и престижа. При этом шкала ценности формируется случайным образом. Людям нравятся красивые вещи, предметы искусства, но они считают, что произведение, купленное за доллары и привезенное из-за границы – это да! Дескать, наши красноярские художники ничего ценного создать не могут. А между тем, у нас союз художников недавно отпраздновал свое столетие. Родоначальник его – великий Суриков. У города есть художественная история и традиции.

Валерий Маркелов: Вы правы, такими сильными традициями не каждый город может похвастаться. У нас есть художественные школы, училище, институт, отделение Академии художеств. Для Сибири это все уникально. А когда бизнесмены везут из-за границы предметы искусства, это может объясняться по-разному: кому-то нужна экзотика, кто-то покупает «на память», а разбираться в искусстве сложно. Чтобы воспринимать художественное произведение, нужна внутренняя подготовка. К тому же иногда из-за границы привозят даже не картины, а подделки – сделанные на цветном принтере и замаскированные под живопись. Поэтому лучше всего обращаться к местному художественному рынку, где все эксклюзивно. А эксклюзив – уникальность: когда произведение создает художник, он вносит в него свои духовные устремления, творческий порыв, энергетику. Если это есть, то это чувствуется. Другой вопрос, что и художники иногда лукавят, берут не качеством, а количеством, а в цене их работ тогда выражается не реальная стоимость, а самомнение. Хотя оценка картины – это конечно, очень сложный процесс. Здесь играют роль и рыночные механизмы, в том числе и реклама.

Валерий Владимирович, ваша увлеченность искусством – это занятие коллекционера или что-то иное?

Валерий Маркелов: Я нахожусь на стыке, все-таки, не могу назвать себя чистым коллекционером, потому что сохранил живое непосредственное восприятие искусства. Смотрю на картину и отдаюсь своим чувствам. Не воспринимаю ее в качестве предмета коллекции -- описанного, каталогизированного. Если для коллекционера важно чувство обладания, то для меня на первом плане эстетическое удовольствие.

Но, так или иначе – формируется собрание произведений искусства, сколько их у вас?

Валерий Маркелов: У меня в собрании более трехсот работ: подавляющее большинство – полотна современных сибирских художников. Из них, как я считаю, сто представляют высокохудожественную ценность. Являются как бы вехами в области художественного творчества. И это не только работы известных красноярских мастеров, но и молодых, начинающих.

А по какому принципу вы их выбираете?

Валерий Маркелов: Я знаю, что многие люди предпочитают традиционные сюжеты – пейзажи, натюрморты, заказывают семейные портреты. Но мне больше нравятся работы, в которых есть идея -- философский смысл. О многих картинах я могу рассказать целую историю – содержание работ наводит на размышления: о жизни и смерти, о темном и светлом, о смысле нашего существования…

Наверное, раньше потому и писались картины на библейские сюжеты, изображались исторические события, создавались живописные аллегории… Но есть еще один важный момент: творческая мысль художника передается через картину или скульптуру всем людям – это дает импульс к поиску нового. Мне кажется, что нашему бизнес сообществу творческие импульсы как раз не помешают.

Валерий Маркелов: Согласен с этим. И ценность искусства для предпринимателя еще и в том, что оно помогает преодолевать стандарты. Каждая картина уникальна и тем самым как бы показывает, не надо заниматься подражанием, надо искать свой стиль, свой индивидуальный почерк, принимать неожиданные решения. И наоборот, если человек использует для украшения своего жилища серийные штамповки, это значит, что у него мышление шаблонное.

Кстати, можно ведь между умным бизнесом и художественным искусством провести параллели: в обеих областях важную роль играет интуиция, предвидение, умение образно представить цель, угадать скрытый смысл… Из бесформенной глины скульптор создает вещь, а предприниматель создает свое дело.

Валерий Маркелов: Думаю, не случайно в России и в зарубежных странах люди бизнеса уделяли большое внимание искусству, оставляя после себя не только капитал, но и коллекции художественных произведений, которые становились национальным достоянием. Это все понятно. И меня радует, что моя деятельность коллегами и родными не воспринимается как напрасная трата сил и средств. Многие, знаю, стали поступать так же.

Наш журнал много рассказывает о частных интерьерах, могу подтвердить, что авторские картины, скульптуры, художественные произведения есть практически в каждом доме и квартире, где мы побывали. Постепенно формируется и инфраструктура художественного рынка, опирающаяся на тематические СМИ, учитывающая суждения профессионалов. Но вот что интересно: частных галерей как таковых у нас в городе нет – только ваш «Хинган». Остальное – салоны-магазины. Так что есть незаполненная ниша. Но понятно, что этот бизнес специфический, и не случайно на Западе он возникал не с нуля. Как правило, им начинали заниматься дети и жены состоятельных людей. То есть не для зарабатывания денег, а для имиджа или, как говорится, из любви к искусству. Вот, кстати, и вопрос к Вам -- как к предпринимателю. Часто предметы искусства встречаются в офисах, деловых интерьерах, банковских залах. Что это – плоды меценатства, знаки имиджа или забота о клиентах?

Валерий Маркелов: Во-первых, в любом случае -- это уместно и правомерно. Пусть люди в офисах заняты делом, но художественные формы действуют на подсознание благотворно. Но, во-вторых, есть здесь и не очень правильный момент – случайность подбора. Произведение искусства в деловой интерьер часто приходит как подарок к корпоративному юбилею, как память о поездке, о событии или что-то еще. Доводилось видеть в интерьерах солидного банка даже любительские картины, купленные, наверное, у уличных торговцев. Поэтому очень важен здесь совет дизайнера.

А в жилом интерьере, как вы думаете, – здесь художественное произведение просто предмет интерьера или нечто большее? Как подбирать картину – как шторы «под цвет обоев», или как книгу, музыку, фильм – для души?

Валерий Маркелов: Однозначно трудно ответить. Ведь в плохом интерьере даже шедевр живописи потеряется. Но, все-таки, думаю, что владелец картины должен подбирать картину для души, по велению сердца. Такой подбор выразит качества личности. Покупая картину, человек приобретает не просто красивую вещь, а предмет искусства, соответствующий определенному состоянию души. По художественным произведениям, находящимся в доме, можно о многом составить суждение. Но и характер интерьера, безусловно, важен. Не будете же вы картину в золоченой раме помещать в интерьер современного стиля?

Дом – это жилье. Обилие картин не превращает ли его в музей?

Валерий Маркелов: Опасность в другом. Надо уметь соблюсти меру. Если художественных произведений слишком много, дом превратится в подобие магазина.

Вы часто бывали в Китае, на Востоке. Там, насколько известно, жизнь насыщена искусством – каково Ваше отношение к этому?

Валерий Маркелов: Культура каждого народа воплощает его историю. Культуры и похожи, и своеобразны. Это хорошо. Здесь не нужен стандарт. На Юго-востоке, действительно, есть страны, где особая любовь к проявлениям искусства И это прекрасно, я считаю. В конце концов, для чего мы существуем? Ведь не только для зарабатывания денег и удовлетворения потребностей организма. Искусство несет красоту. А она указывает человеку путь к высшему. В Китае, в городе Шеньджень я наблюдал удивительное создание – это парк, где в уменьшенном масштабе воспроизведены все архитектурные достопримечательности мира. Представьте, Красная площадь в пятьдесят квадратных метров, Эйфелева башня в человеческий рост, собор Нотр-Дам-де-Пари размером с письменный стол! Шеньджень -- китайский город, построенный через пролив напротив Гонконга. Это -- ворота в Китайскую народную республику, и китайцы стараются продемонстрировать свою открытость, желание принять лучшее со всего мира.

Разговор о парках зашел у нас не случайно, ведь мы побывали не только в квартире Валерия Владимировича Маркелова, но и в загородном доме, где на приусадебном участке развернут прекрасный парк. Здесь создание художественного антуража – забота хозяина, а зеленая и цветочная жизнь поддерживается руками хозяйки.

Валерий Маркелов: Скажу несколько слов о ландшафтах. Ведь их тоже можно украсить предметом искусства. Но здесь сложностей больше. Дома найти место для картины проще, а каким должен быть парк, где предметы искусства – скульптура, кованое изделие, деревянная фигура будут смотреться уместно? Здесь легко ошибиться. Хочет человек сделать альпийскую горку, а в итоге получается гора битого камня, поросшая сорняками. Тем более не просто найти место для скульптуры так, чтоб она казалась живой, чтобы смотрелась, не выглядела ненужным предметом, забытым в траве. И, знаете, я пришел к выводу, что в этой области удачи довольно-таки редки. Я бывал во многих странах и редко где видел удачное сочетание предметов искусства и ландшафта. Все решения очень стандартны. Пруд, рядом скульптура, дерево или же фонтан в классическом стиле. При этом бывает прекрасно сделанная скульптура, но поставлена неудачно, и это бросается в глаза. Недавно был в Таиланде, вижу: у плавательного бассейна каменный лева – так нелепо. Даже на дорогих курортах ландшафтный дизайн часто оставляет желать лучшего.

Ландшафтный дизайн за последние годы стал распространяться и у нас в Сибири.

Валерий Маркелов: Думаю, красивое оформление приусадебного участка на сегодняшний день – это огромный бизнес -- непаханое поле для архитекторов. Мой опыт в этой области начался еще в советские времена. Был документальный фильм и книга с названием «Социальный сервис для строителей». Я руководил предприятием, где для рабочих была создана база отдыха, а там была маленькая картинная галерея и садик с элементами ландшафтного дизайна – камни, деревянные коряги и пр. Там у меня даже красноярские художники-керамисты проводили свои выставки.

В наш разговор вступает жена Эльвира Тимофеевна Маркелова.

Эльвира Маркелова: Я все делаю сама. Сама придумываю, нахожу нужные растения, выращиваю рассаду и высаживаю ее.

Создать такой рокарий наверное серьезная работа? У вас опыт садоводства большой?

Эльвира Маркелова: Лет двадцать. Но в свое время больше думали о плодовитости сада, а не о его дизайне. Что касается альпийской горки – рокария – то, если честно, я сюда много денег зарыла. Не все растения здесь приживались, приходилось подбирать, пересаживать..

Как согласуются художественные произведения из глины и камня с цветами, не противоречат ли они друг другу?
Эльвира Маркелова: Если противоречие возникает, я его чувствую и устраняю. Но в целом цветы и художественные произведения помогают друг другу выявить больше художественных достоинств. А согласовывать приходится в основном размеры в высоту.

В больших парках, типа Петергофа и Версаля скульптуры стоят на постаментах, они выделены и господствуют. Наверное, подбор места – сложная задача?

Валерий Маркелов: Да, и скульптуры подобраны не случайно и места для них не случайны. Я неоднократно переставлял их, старался найти им нужное местоположение. Место ей ищется не по каким-нибудь принципам, а интуитивно.

В садах редко бывает авторская керамика.

Валерий Маркелов: Но это красиво. Мы же специально этого хотели. Когда новые люди приезжают в наш сад, я всегда их спрашиваю: «Как на ваш взгляд – все ли здесь на своем месте?» Чужое мнение позволяет увидеть реальность по-другому, отстраненно. И мне не жалко, когда некоторые варианты, задействованные в нашем саду, кто-то потом использует в своем.

Как странно. Обычно стараются напоказ. А у Вас все строится на духовных интересах и бескорыстном увлечении.